 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Зачем я все это пишу? Помню, был у меня разговор с другом детства о литературе и литературоведении. Друг достаточно убедительно доказывал, что второе есть не больше чем бесполезная трата времени и сил. Возразить мне, вобщем-то, было нечего. Позже университетские профильные кафедры (читай: клубы по интересам) опять-таки не добавили понимания: какова практическая польза от людей, интерпретирующих чужие художественные произведения и получающие за это зарплату? Это же не настоящая наука, воздвигающая людям комфорт, новые возможности и материальные блага. Культура? Так читай литературу, а не обсуждай ее. Вроде бы прав был мой друг. Но где-то, в глубине души, я очень верил в специфическое дело интерпретации. Нравилось понимать? Это закончилось. Только долг свидетеля побуждает взяться за Триера всерьез. ( Read more... )
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Так случилось, что в одно время в голове прокручиваются именно эти два фильма. Объединять для интерпретации по внешним данным (страна-производитель или, например, год выпуска) – не повод. Интерпретация – это личный поступок, и он должен иметь под собой личные основания. По законам эры Водолея, для интерпретатора имеет значение тот ансамбль объектов, который существует в единстве его внутреннего времени, места и действия. Принцип классицизма, нашедший себе применение в принципиально другой – субъективной реальности, – это активировавшиеся руки акушерки, и мы продолжаем мучаться родами знаков. ДП и МТ – настоящие находки для жюри. Любой знакомый с искусствоведческой матрицей увидит в обоих фильмах исключительно полноценный семантический организм. Понаблюдав, с какой силой этот организм вгрызается в сознание зрителей, нужно только оценить – благородных ли он кровей. Чистая порода всегда выполнит все команды точнее. ( Read more... )
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
НЕОбязательная часть рецензии.
Во времени Стругацких мечты о человеке будущего пропитаны наивностью – это приятная вкусу пропитка, она свежа и дурманит, настойка мощной эпохи. В сверхспособностях Мак Сима в фильме нет ни капли наивности – не нужно путать с ней упрощенность. Мак Сим не осмыслен в фильме как человек будущего, ему надавали кодов супермена, компьютерного воина – упаковали образ в коробку с артикулом B-52. Мы отталкиваемся от наших врагов, чтобы набрать ускорение, и идем вглубь «Возможности Острова». Уэльбек – европеец, его будущее принадлежит одиночкам, замкнутым в периметре апартаментов. Это уже наши мечты, депрессивно-утонченные; в глубине души нас уже тянет ездить на море зимой: не на пляж, а в дюны, – к холодной воде. Но мы позволяем себе такое только один раз в жизни – уединение. Вышки продолжают палить, страх одиночества прочно засел в самой толще нашей подкорки, глубже – только страх потерять контроль. В теме человека будущего, заданной нашими сегодняшними врагами, я попрошу переместить утопию Уэльбека в коды внутреннего пространства. «Возможность острова», моего сегодняшнего «обитаемого острова в будущем», – это возможность использовать свое тотальное внутреннее одиночество. ( Read more... )
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |


 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Область человеческой мотивации, как и в целом теория деятельности, относится к психологической парадигме знания. Однако осознание как феномен характеризует человека вне зависимости от контекста психологических механизмов. Первична не психика, а то «задание», с которым человек приходит в этот мир. Не принимать во внимание сущностную особенность человека, его отличие от других живых существ – значит игнорировать очевидное. Постановка мотивов и потребностей во главу угла поведения человека – тупик, в котором субъект начинает рано или поздно «путаться в показаниях» о прагматике собственного существования. Вопрос не в том, что потребности не функциональны, а в том, что человек следует именно этой линии оправдания своего существа и существования, не создавая для себя осознанной системы духовного поведения и не принимая в расчет прагматику внутренней духовной эволюции. Человек нечасто рассматривает создание знакового продукта как поиск внутренних смыслов, как необходимую внутреннюю работу сознания.
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Несколько слов о выборе героя мировой литературы. Во второй половине 90-х годов я пошел преподавать литературу в старших классах. И перед первым первым сентября надолго задумался: как же мне быть? Преподавать по учебникам или даже по методикам мне почему-то не хотелось. И дело все-таки было, наверно, не в желании пооригинальничать, а в четком понимании: я ни за что не смогу увлечься чужой методикой так, как своей. Не смогу увлечься я – не смогу увлечь старшеклассников; не смогут увлечься они – всем сидеть два часа, замедляя темпоритм нашей молодой, еще такой горячей жизни. Мне действительно было очень страшно (за темпоритм), поэтому все три летних месяца адреналин гонял меня в Ленинку – открывать методику. И все-таки она мне открылась, благодаря чему я шел на первое занятие как в невидимом джедайском доспехе. Мне все было интересно, и все было нипочем. Кто способен длить собственную – тайную для всех – стратегию, тот неуязвим, и сохранит свое здоровье. Потому что здоровье – это в первую очередь адекватный темпоритм.
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |

 |
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Первое настоящее французское пирожное снесло мне крышу. Технологии интерьера царского ресторана «Паризьен», с семиметровыми потолками, серебряной лепниной, изразцами etc. мгновенно проиграли битву за мое внимание высоко технологичному десерту. Пока сдоба распространялась, входила в мою кровь чистой – без примесей информацией, я постигал что стоит за европейским рецептом. Не многовековая культура, а многовековая традиция работать. У меня сложилось впечатление.
|
 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
|
 |
|
 |